Обратная связь
×

Обратная связь

День победы без декораций

  • 2,1
  • 94
  • 0

«А я в Россию домой хочу,

Я так давно не видел маму…»

Помню в детстве парад в честь Дня Победы был для меня настоящим зрелищем. Я с неподдельным восхищением наблюдала как под звуки военного оркестра ровным строем вышагивают солдаты в парадной форме, а за ними, улыбаясь следовали седовласые старцы с орденами на груди. Я толком не понимала кто эти люди, толком не знала ничего о той войне. В тот момент я видела лишь представление, которое становилось для многих украшением монотонных будней. Просто праздник, благодаря которому не нужно ходить в школу и делать домашние задания.

В этот раз я сопровождала на параде дедушку. Теперь я все понимала. Теперь я явственно ощущала…чего им стоила эта победа. Алексей Илларионович не мой родной дедушка, если быть точнее он мой сосед. Мы живем в одном многоквартирном доме. Наше старое жилище еще 60-го года постройки, со всеми вытекающими из этого проблемами, вроде постоянного отключения воды зимой, или вечно протекающей крыши после дождя, сделало нас не просто соседями. Мы стали родными людьми.

Дедушка Леша и бабушка Маша живут одни. Мне всегда неудобно было спрашивать их о детях, я лишь помню какой тихой грустью наполнялись глаза бабушки, когда ей задавали этот вопрос, поэтому возвела для себя своеобразное табу.

Дедушка ветеран Великой Отечественной Войны, единственный оставшийся в живых ветеран русско-японской войны и участник 2-х научно-промысловых экспедиций в Антарктиду. Впечатляет не правда ли? Если быть честной я узнала обо всем этом не так давно. Раньше я видела лишь табличку ВОВ у его дверей и этого мне было достаточно. Теперь, в виду определенных событий я стала более тщательно выпытывать у дедушки истории из его жизни. И каково же было мое удивление! Дедушка Леша прожил интересную, насыщенную, тяжелую жизнь, а об этом так никто и не узнает.

Зато всем интересно смотреть фильмы про псевдо-приключения некого Пи, когда настоящие истории мужества и силы духа живут совсем рядом с нами.

Дедушка разбудил меня в 7 утра. Дрожащим от волнения голосом он напомнил мне, что машина подъедет к 8 часам. В 7:40 я уже была у них.

Было приятно наблюдать за тем, как старательно бабушка помогает деду облачиться в парадную форму, нежно и любовно поправляя ворот рубашки, пока тот проверяет не забыл ли какой орден нацепить. Она смотрит невидящими глазами на своего героя, проводит руками по его голове и вдруг взволнованно восклицает:

- Лешка! А фуражку то забыл одеть!

- Ой Маришка, точно! А где она? На серванте вроде должна быть. Сейчас гляну.

Он медленно ковыляет в сторону серванта тяжело дыша и опираясь на старенькую трость. На полпути, где-то в дверях между прихожей и залом, останавливается и переводит дыхание. Добравшись до заветного серванта он с трудом поднимает правую руку. После недавнего инсульта она еще не хочет слушаться. С глубокими вздохами «Ух! Ах» он все же находит фуражку.

Меня всегда восхищало с какой стойкостью они переносят все невзгоды. Помню, как когда-то давно, уже будучи пенсионерами они помогали почти всем соседям, в том числе и моей маме, тогда матери-одиночке с тремя детьми.

Уже одетые, мы прождали машину до 8:15 в прихожей.

В дверь постучали. Это оказалась соц. работница. По разговору я поняла, что она хорошо знает стариков, а старики ее, хоть упоминаний о ее визитах никогда не было.

Возле дома нас ожидал небольшой микроавтобус. Кстати забыла упомянуть, что соц. работницу сопровождал внук. Смугленький и юркий малец лет 8-10.

На меня, как мне показалось соц. работница посмотрела с легким вызовом. При знакомстве она лишь сказала: «Значит Дина…это ты» Так и не поняла, что могло означать ее «значит…».

Уже в машине дедушка начал искать по карманам спасительный тюбик с таблетками нитроглицерина. Наконец-то, нащупав в левом кармане маленькую пластиковую колбочку, он протянул ее мне.

- Динашка, открой и достань одну.

Он положил под язык одну таблетку и тяжело вздохнул. Я понимала, как тяжело ему все это дается, но в тоже время это говорило о том, насколько это важно для него.

Далее мы поехали за другими ветеранами. Дедушка смотрел в окно и строил догадки, к кому мы едем сейчас. Но когда мы проезжали мимо того, или иного дома он с грустью говорил: «Помер все-таки старый волк», а иногда «Так и не дожил до ста. Ну, ничего. Там. Еще свидимся…»

Всего мы забрали еще 3-х ветеранов. Все они с трудом передвигались и потому каждого сопровождал родственник. Кому-то помогала дочь, другие были с внуками. Плюс в машине было еще несколько соцработников…со своими детьми и внуками, поэтому кому-то неизбежно пришлось ехать стоя=)

Но для меня даже стоять рядом с этими людьми было безумно приятно, более того, я воспринимала это как честь. Я со свойственной мне любознательностью запоминала все, что они говорили, а говорили они о многом.

Наверно самым жизнерадостным и энергичным из всех был Смыслов Александр Александрович. Он открыто и дружелюбно улыбался всем, а в ясных голубых глазах еще горел огонь жизни.

Сан Саныч, так называли его почти все, воевал в пехотных войсках, где получил тяжелую рану в бедро. Кости раздробило на несколько частей и срастаясь нога стала короче на 5 сантиметров. Теперь Сан Саныч ходил тяжело прихрамывая. Его старый потертый пиджак украшало множество орденов, многие поражали красотой своего выполнения. Он с удовольствием разрешил мне изучить каждый, все так же улыбаясь и легко рассказывая о тех годах. Сан Санычу исполнилось 91 и вскоре я поняла в чем секрет его жизненной энергии. Супруга голубоглазого героя давно как парализована и все заботы о ней он взвалил на свои плечи. Каждое утро он просыпается в 6 утра, чтобы приготовить завтрак и успеть сделать все домашние дела до пробуждения любимой. К тому же по словам Сан Саныча у них большая семья и почти каждый день к ним наведывается кто-нибудь из детей и внуков. Вот и в этот день его сопровождал внук.

Еще одна деталь характеризовала ветерана как человека неординарного и с хорошим чувством юмора. Это история о его теще, которая так любила внимание и доставать его, что умерла на 9 мая, тем самым подшутив над ним в последний раз. Но отзывался он о ней с нежностью, может и запоздалой, кто его знает, но с нежностью.

Если кто-то старательно готовил для случая парадную форму, то другие не стали заморачиваться. Двое других были одеты в гражданское.

Образ одного из этих ветеранов произвел на меня сильное впечатление. Он был в строгом черном плаще, в широкополой черной шляпе. Очень статный казах с непроницаемым лицом. Даже сейчас его лицо сохранило правильность линий и упрямую мужественность. Не трудно было догадаться, каким привлекательным он был раньше и сколько разбил сердец=))) При виде орденов Сан Саныча и многочисленных значков с георгиевскими ленточками нового типа, он слегка укоризненно бросил:

- И ты туда же Саныч? Нацепил эту новую ленту…

- А почему бы и нет? Я думаю правильно. Вон, все другие страны себе ленты сделали, чем мы хуже? - защищался Сан Саныч.

- Все мы… воевали под одной лентой…и умирали тоже. Тогда не важно было кто ты и откуда. А сейчас…Эх!

Казах в шляпе отвернулся к окну и на какое-то время задумался о чем-то своем. Лишь спустя долгие молчаливые минуты его отвлек зов внука, который дергал его за низ плаща со словами: «Ата, Ата! Су ишем!»

Мальчик, еще совсем маленький. Наверно ему было всего лет 6, смог пробудить улыбку на суровом лице старика. Он погладил внука по голове, на которой красовался голубенький берет и произнес: «Будет десантником…как дедушка».

К 9:30 мы остановились у здания областного акимата. Там нам предстояло дожидаться другие микроавтобусы и сопровождение гаи. Ждать пришлось прилично.

День победы без декораций

За это время мой дедушка успел выпить уже третью таблетку нитроглицерина. Решив как-то размять ноги я ненадолго оставила дедушку в компании ветеранов, которые уже принялись о чем-то с жаром спорить=)

Группа женщин в сторонке, по всей видимости работницы акимата, эмоционально поздравляли друг другу с праздником. Я случайно услышала обрывки их разговора. Речь шла о некой фронтовичке, которая всех чем-то сильно удивила.

Спустя мгновение я увидела и саму фронтовичку. Ею оказалась маленькая седовласая старушка с самой обезоруживающей и искренней улыбкой. Захарова Анна Александровна энергично махая руками и чуть прихрамывая на одну ногу направлялась в нашу сторону. Строгий черный костюм на ней был весь увешан орденами. Ее лицо светилось от радости. Неподдельной, чистой радости.

День победы без декораций

День победы без декораций

Фронтовичка лично подходила к каждой группе людей и звонким, живым голосом поздравляла всех с праздником. Она обошла каждый микроавтобус, чтобы поздороваться со всеми, с каждым. Не прошла она и мимо нас.

Я не успела опомниться, как она уже прижимала меня к груди со словами: «С праздником доченька! С Великим праздником!»

Оказавшись в микроавтобусе Анна Александровна безоговорочно констатировала: «Всем сегодня смотреть КТК! Там в 6:30 будут кино показывать, называется «Наши герои». Кино о нас. О том, что мы вместе прошли.»

Ближе к 10:20 мы были уже в парке победы. При выходе из микроавтобуса уже знакомая мне соц. работница с таинственной фразой «значит», вполголоса, почти шепотом, попросила меня: «Дедушку с другой стороны буду держать я, хорошо? Просто на меня начальство будет смотреть. Не дай бог еще замечания сделают».

Меня слегка смутила ее просьба, но в виду ее возраста, я не стала возражать.

Недалеко от вечного огня для ветеранов соорудили нечто вроде навеса, а под ним на небольшом возвышении сидячие места. Пара десятка старых жестких стульев затянутых тонким слоем кожзама. Я вспомнила про больную спину дедушки и представила, как нелегко ему сейчас на этих проклятых деревянных стульях. Но казалось дедушка не замечал этого…

С колонок лился голос неизвестного мне артиста, который певуче рассказывал о самом важном последнем бое:

«Ещё немного, ещё чуть-чуть,

Последний бой, он трудный самый.

А я в Россию домой хочу,

Я так давно не видел маму.

А я в Россию домой хочу,

Я так давно не видел маму».

Вдруг, я заметила, как одинокая слеза прокатилась по дедушкиной щеке. Он сильнее сжал мою ладонь. Взгляд его усталых глаз был устремлен куда-то далеко, словно он был сейчас в другом месте, видел давно погибших товарищей. «Мы все хотели домой…»– промолвил он. Еще одна таблетка нитроглицерина покинула тюбик.


«Генерал спит еще, а рота ждет».

Рядом с нами сидел забавный дедушка. Несмотря на плюсовую погоду на голове его красовалась кавказская папаха. Облик этакого «Мимино» дополняли густые черные усы с легкой проседью. Он улыбался, наблюдая за всем происходящим и что-то бормотал про себя. Как я узнала позже, дед был абсолютно глух, но видимо сам не принимал этого факта=)

Он то и дело спрашивал что-то чересчур громко у рядом сидящей бабушки, и она не выдержав, пересела на другое место со словами: «Надоел ты мне старый черт!»=)))

У меня видимо терпения все же побольше. Но мне пришлось буквально кричать в его ухо. Дедушка оказался с юмором. Он несколько раз спрашивал у меня время, а потом добавлял со смешком: «Генерал спит еще, а рота ждет».

Я не сразу уловила суть его юмора. Но чуть позже, когда в поле зрения появился аким Атырауской области, а было это ближе к полдню, я поняла кого он называл генералом.

Дедушку в папахе сопровождал внук. Немногословный и серьезный мальчик в черном костюме, из которого он давно вырос. Он почти не говорил, лишь кивал дедушке и показывал что-то знаками, но при этом они прекрасно друг друга понимали. Мальчику места не оказалось, поэтому ему пришлось стоять в сторонке. Он неловко топтался на месте, сжимая в руках одинокую гвоздику и с беспокойством поглядывал на дедушку.

«Вы помните меня Бактыкожа Салахатдинович? Помните?»

Итак, аким приехал. Представление началось.

Здесь было на что посмотреть. Словно королевские гвардейцы перед Букингемским дворцом наши военнослужащие в шикарной форме, как будто только из-под швейной машинки, со сверкающими на солнце погонами синхронно вышагивали с массивным венком в руках. Помимо них, здесь присутствовали мелкие ребята, то ли ученики какой-то военной академии, то ли просто местная школота, так заботливо и старательно наряженная в костюмы маленьких морских пехотинцев. Итого человек 100, а то и больше в шикарных новеньких костюмах, включая детей. Я невольно начала прицениваться ко всем деталям. Интересно, а деньги на пошив всего этого великолепия выделялись из местного бюджета?

А ветераны? Смотреть на их внешний вид было больно. Дедушкин пиджак давно уж пора списывать, но он в отличии от моего усатого соседа смотрелся еще шикарно. Дедушка в папахе был не то чтобы в старом…он носил древний костюм! Брюки, что когда-то в молодости может и были ему в пору теперь…лишь висели на заметно похудевшем теле благодаря туго затянутому ремню. Пиджак, весь засаленный, покрытый настоящими дырками на рукавах, которые нельзя было не заметить, буквально превращался в тлен на глазах.

Знаете, такой разящий контраст предстал моему взору. С одной стороны молодежь в новой парадной форме, что ни разу не нюхали пороха, и форма эта лишь красивый антураж для них. И старики-ветераны с другой. В старых, поношенных костюмах еще времен союза, которые как раз-таки и боролись за наше светлое будущее и пороха нанюхались столько, что уже никогда не забудут его кроваво-горелый запах.

Всего 50 с лишним ветеранов, а костюмы приличные мы им сшить не можем…

После окончания всех формальностей нас попросили выстроиться в один ряд и пройти к вечному огню для возложения цветов. Но задачка оказалась не из легких. Пока мы с дедушкой с трудом спускались с помоста, народ успел повалить со всех сторон, буквально загородив собой все пути.

Мы застряли в толпе. Дедушка с трудом переводил дух. Рука судорожно потянулась в карману, предугадав его желания, я как можно оперативней добралась до тюбика со спасительными таблетками.

Откуда ни возьмись появилась соц. работница и поволокла дедушку к основной массе ветеранов со словами: «Поторопитесь! Вы отстали от колонны!»

Всякому терпению приходит конец, вот и я уже не смогла подчиняться этому абсурду: «Женщина вы о чем? Разве не видите он на ногах еле стоит?»

Слегка пристыженная соц. работница замолкла. Она лишь молчаливо пристроилась возле дедушки, когда мы вплотную подошли к работникам акимата.

После, последовало торжественное открытие аллеи памяти пропавших без вести героев. Сооружение действительно впечатляющее. Многие, будь то стар или млад, на долго приникли к холодным монолитным стенам в надежде найти там имя своего деда, отца, брата, боевого товарища.

Здесь дедушке удалось пожать руку нашему акиму. Меня поразило то, как он был этому рад. Он смотрел в глаза акиму и повторял: «Вы помните меня Бактыкожа Салахатдинович? Помните?»

«Помню, конечно же помню» - ответил аким, а имени дедушки так и не назвал.

Оператор, все это запечатлевший на камеру, в довольно грубой форме попросил нас освободить кадр. Он раздраженно помахал рукой, и я увела дедушку, который почему-то не торопился выпускать из рук ладонь акима.

Мне стало горько и стыдно. Вся эта разукрашенная картинка, с ряженными военными, с венками на один день, даже с ветеранами, которые сами того не подозревая были лишь декорацией, оказалась лишь спектаклем. Только жанр увы, получился сатирический.

День победы без декораций

«Почему мы должны беспокоиться об этом? Забота о социально уязвимых слоях общества работа государства, а не наша.»

После парка победы ветеранов пригласили на обед в банкетном зале отеля «Renaissance». Тут все довольно кратко. Места так же были ограничены. Потому всем сопровождающим пришлось дожидаться окончания фуршета в холле.

Исключением стал лишь внук дедушки в папахе. Дед так испугался, что потерял внука, что стал кричать на весь зал: «Балам кайда? Балам кайда?»

Ведь его никто не предупреждал. Мальчика просто забрали. Смекнув, что дед не успокоится работники акимата поспешили найти мальца=). А спустя некоторое время и другие внуки заняли свои места на коленях дедов-ветеранов.

День победы без декораций

День победы без декораций

Спустя час торжественный обед закончился. Дедушке вручили увесистый пакет с подарками. Уже в микроавтобусе одна из соц. работниц, дабы удовлетворить свое любопытство, вскрыла один из подарочных пакетов, которые предстояло развести тем ветеранам, что явиться не смогли.

В пакете в шикарной подарочной упаковке, которая и создавала интригу, находился…тяжелый стеклянный кристалл на деревянном постаменте!? Внутри кристалла находилась картинка, видимо индивидуальный потрет каждого ветерана.

У меня возник один короткий вопрос: «Зачем?»

По дороге домой дедушка выпил последнюю таблетку нитроглицерина и мне пришлось изрядно понервничать. Я все боялась, что мы не доедем до дома.

Мы доехали. Телевизор был выключен, и я поняла, что все это время бабушка просто ждала. Одинокая и незрячая…она, как и я боялась, что мы не доедем.

Было тяжело оставлять их одних в этой старой, пропахшей сыростью хрущевке. Мне было стыдно за парад, за этот стеклянный кристалл, за то, что вспоминают о них только один раз в году.

Помню чей-то комментарий в социальной сети фейсбук под постом о ветеранах.

«Почему мы должны беспокоиться об этом? Забота о социально уязвимых слоях общества работа государства, а не наша.»

Вы согласны с этим утверждением? Согласны с тем, что нужно закрывать глаза на несправедливость, что нужно проходить мимо горя нуждающегося, что государство – это не мы, а лишь горстка чиновников?

Возможно, адресной помощью не решить проблему, но так уж повелось у нас, что чиновники только тогда начинают работать эффективно, когда молчать о той или иной проблеме больше невозможно. Когда видят, что одна идея, может сплотить десятки, сотни, тысячи людей. Потому что тогда…Мы начнем представлять реальную угрозу для их удобной жизни.

Дина Изтелеуова

Теги: вне потока

0 комментариев