Обратная связь
×

Обратная связь

ALMA

    26 сентября 2019 в 04:07
  • 2075,4
  • 54
  • 3
  • 2075,4
  • 54
  • 3

Я обещала тебе сказку...


ALMA

Треск веток. Этот хруст напомнил ей хруст костей, когда утром после пробуждения она потягивалась от наслаждения. Лежа на холодной, влажной земле, она жадно запустила в нее пальцы.

«Дышит» — подумала она.

На вдохе она просунула пальцы еще глубже. Корни.

Почувствовав под руками маленькие корешки, она аккуратно и с легкостью вытащила один. Приблизила его к лицу, понюхала и засунула в рот. Корень был сахарным. Ей нравилось жевать эти корешки. Сначала сладкие, а затем вязкие.


Солнце падало ей на живот, разрезая телона части.


«Все дуально» — говорила Земля.

Что такое дуальность она не имела понятия. Все эти термины были для тех, кто понимал язык, тогда как она лишь чувствовала. Она не понимала, но четко ощущала это.

Понимала, что есть день и день для того, чтобы наслаждаться. Днем можно собирать ягоды, гулять по лесу и делать заметки для ночной охоты, лепить из глины посуду, а после сушить. Обнимать деревья, пить воду из холодного ручья, плавать в озере голой, слушать пение птиц и кружиться, лежать на мокрой земле и есть сладкие корни.

Ночью можно охотиться, мчаться по лесу и выть вместе с волками, издавать звуки через живот. Разжигать огонь и танцевать ему страстные танцы. Тянуть кожу и делать из нее барабаны, стучать по ним, сушить кости найденных животных и совершать таинства.

Она знала, что ночью можно видеть звезды и красавицу Луну, такую большую и манящую. А утром встречать рассвет на поляне, подставляя тело первым лучам солнца. От этого кожа блестела и меняла оттенок.

Она также знала, что дуальность — это ее волосы. Днем они золотисто-белые, длина ниже поясницы. Она носит их распущенными. Иногда вплетает цветы или надевает венки из трав.

Ночью волосы окрашиваются сами по себе. От макушки до кончиков они проходят градиентом, а затем полностью уходят в иссиня-чёрный цвет. Ночью она мажет лицо и руки глиной, собирает волосы в хвост и идет охотиться.

После охоты она распускает хвост, умывается водой, разжигает огонь внутри своей хижины и поет из груди. Она поет над костями, над мертвыми, поёт о Жизни. Она празднует Жизнь по ночам. Танцует с огнем, медленно раздеваясь, и решительно глядит ему в глаза. Танцует одна, для себя.

Ей невиданно, что такое плохо, а что хорошо. Ей никогда не говорили, что быть голой плохо, что тело — это позор. Что нужно иметь плоский живот и всегда улыбаться.

Она знает, что улыбка нужна в обороне, когда наступает хищник. Он скалится, показывает зубы, открывает пасть. А она смотрит на него, улыбается широко и резко приближается. Лицо к пасти. Рычит. Зверь отступает, скулит. Она гладит его, и они бегут в разные стороны.

Ей не говорили, что петь громко и смеяться — признак дурного тона. Она куражится с волками на поляне, чешет их, кусает за холку, гладит. Смеется до коликов в животе, когда эти большие псы трутся хвостами о её пятки.

Она громко поет. Поет мантры и сутры. Поет на неведомом человеку языке. Ее никто не учил петь «красиво», никто не говорил ей слов, чтобы петь узко. Никто не говорил, что смысл у песни один, а если бы и сказал, она бы все равно не поняла.

«Как можно петь про что-то одно, когда вокруг столько вещей? Я пою про лес, горы, поляны, про снег, травы, про огонь и воду, деревья, про то, что не вечно, и про то, что неизменно каждый день. Про то, что я вижу. Как я могу петь словами про то, что чувствую? И зачем все упрощать?».

«Будь тише!»

«Разве можно быть тише, когда ты в лесу? Разве можно радоваться и праздновать Жизнь без присутствия тебя в ней?! Наполнять легкие сосновым воздухом и на выдохе посылать звук до самого края Земли. Крик — это признание своего голоса. Вы, люди, думаете, что говорить — значит иметь голос, но тогда почему вы молчите о том что важно?».

«Это греховно!»

«А разве не грех, когда тебя нет в том, что происходит?! Как не включать себя в эти воды, как не ступать босыми ногами по вязкой земле, не раздеваться до гола от жара огня? Грех — стесняться естественной природы, грех — подавлять себя и делаться покорной, удобной для хищника».

«Ты должна быть матерью!»

«А разве сейчас я не мать? Разве не пою я песни моим ушедшим детям? Не глажу их после охоты руками, не даю кров? Разве я не забочусь о деревьях, таская воду из глиняных горшков и поливая их корни. Не пою цветам и ягодам, чтобы они наливались соком и цветом? Не обнимаю детей своих, что стоят тысячелетиями стойко, как людские солдаты, запоминая каждый день. Не считаю их кольца, отмечая день рождения и смерти, когда вы срубаете их?

Не сжигаю старые сухие ветки, чтобы отдать духам силу и мудрость?»

«Я встречаю Солнце и благодарю его, именно поэтому оно приходит снова. Когда догорает костер, я забираю оранжевые угольки и кидаю их высоко в небо. От этого загораются новые звезды. Я капаю землю руками и пересаживаю корешки».

«Женщина — это покорность!»

Расскажите это Матери Земле, когда она хочет почесать правый бок и чешет. Когда от ее толчков падают деревья и горизонт.

Расскажите воде, чтобы текла только в одном направлении — тогда все воды этого мира перестанут вас баловать.

Расскажите ночи, чтобы не приходила вовсе в ваш дом, и пусть день мучает вас бесконечной бессонницей и тяжелым трудом.

Расскажите Луне, чтобы пряталась за Солнцем и не пленила мужчин к женщинам, к тем диким, которых вы так страстно желаете.

«Танцуй скромнее!»

«Танец — сама жизнь. Все ваши философы, гуру, святые — все они знали, что самый главный танец совершает над ними сама Жизнь. Она закручивает их в ритмичном движении, в размашистых событиях, в острых формах и в пластике. Как можно танцевать наполовину? Как танцевать, прижав локти?».

«Я разжигаю огонь и слежу за ним. Он ведет мое тело, мои движения, мой дух. Танцуя, я создаю ритм леса».


****

Ей могли бы говорить убеждения тысячи чужих голосов, она бы все равно в них не вслушивалась. Она не понимала языка, а лишь чувствовала. Через жесты, мимику, через глаза, что наполнены страхом, печалью, болью и завистью.

Она знала тайны тысячи женщин. Она разжигала каждую ночь огромное пламя, пела сидя, запрокинув голову вверх, качаясь в такт собственному ритму. Она пела для тех, кто потерялся, кто ищет и хочет найти дорогу домой.

Ей непонятен наш человеческий язык, но известен самый древний язык Мира — язык души.

Она непокорная, дикая, страстная, вольная, смелая.

Она бежит каждую ночь за Луной верхом на большом белом волке.

Она скалит зубы, несется босыми ногами на скорости вниз, когда идет сильный дождь.

Она заплетает волосы в косы, запутывая охотников, сбивая их со следа.

Она заметает следы, раскидывает семена трав и цветов.

Откуда я все это знаю? Я нашла к ней путь недавно. Сбившись с пути, идя на свой внутренний голос, я вернулась домой.

Теги: орда , кино , культура , поэзия , креатив , дом , вне потока

3 комментария

37 rainymozart
26 сентября 2019, 04:07