Обратная связь
×

Обратная связь

Однажды в Барзовке (часть 1)

    10 апреля 2013 в 14:53
  • 12,9
  • 730
  • 3
  • 12,9
  • 730
  • 3

                      ВСТУПЛЕНИЕ — ОТСТУПЛЕНИЕ 
  
    Я очень люблю эпиграфы. В них мне видится та мудрость, которой так не хватает в моих писаниях. Кромсая великие произведения, пластая по живому, я получаю истинное  садистское  наслаждение. После этого акта я нарезаными кусками затыкаю  прорехи  собственных творений. Сегодня я накормлю вас эпиграфами от души.  Кстати, вы обратили внимание, что в пяти первых предложениях четыре  раза встретилось местоимение «я»? Не присуща скромность  автору,  нет, не присуща. Но это не страшно. Выпячивание  собственной  личности на первый план — свойство любого пишущего воспоминания. А  именно воспоминаниями мы сейчас и займемся.
 
    ЭПИГРАФ ПЕРВЫЙ:  
              «Это было давно, 
              Мы еще не толпились в ОВИРе...» 
                             Юз Алешковский 
  
 В середине восьмидесятых годов  ко  мне  периодически  стали поступать сведения о проходящем каждое лето где-то (вот  и  рифма
подкралась:«лето — где-то»!) под Керчью какого-то  лагеря  отдыха КСП. А время было крутое, Грушинка запрещена, остальные  фестивали проходили под тихий перезвон щита и меча. И  слухи  о бардовской вольнице в Крыму казались невероятными. Ужели  действительно возник остров Крым? Поехать туда и попробовать все самому  оказалось непросто. Во-первых, как в порядочное государство, в  лагерь этот без вызова не пускали. Во-вторых, даже при наличии вызова  и последующего попадания в лагерь, там пришлось бы жить в палатке в течение двадцати дней со  всеми  прелестями  палаточного  быта ежедневным приготовлением пищи, стиркой, мытьем посуды и т.д. Так можно существовать два-три дня на фестивале, но три недели?

Все эти сомнения не помешали мне в конце июля 1984 года  совершить торжественный перелет Свердловск-Симферополь и  не  менее торжественный переезд Симферополь-Керчь. Из рассказов моих земляков Аллы Мельниковой и Жени Чулкова, уже бывавших в этом лагере с
изящным названием «Барзовка», я знал дорогу к  лагерю.  Нас  было четверо — я, моя жена и мой товарищ Саша  Каллистов  с  супругой. На керченском автовокзале мы стали  опрашивать  таксистов.  Слово «Барзовка»  они не  знали, но взахлеб  стали рассказывать  нам  о таинственной «песенной поляне», причем ехать туда  все  отказывались — далеко. Добравшись на автобусе до керченского  маяка,  затем пройдя пару километров пешком, спустившись  по  почти  вертикальному гребню в лагерь, расположенный на плато возле  моря,  мы поставили палатки и начали жизнь другую, отличную от предыдущей.

Лагерь располагался на небольшом плато,  окаймленном  подковообразной горой, поросшей каким-то  подозрительным  кустарником. Плато в свою очередь состояло из площадок  на  разных  уровнях  и резко обрывалось к узкому пляжу. Все это многообразие было  густо засеяно разноцветными палатками. В центре  чернело  кострище,  на верхней площадке уютно стоял деревянный сортир.

Первым делом к нам подошел круглолицый юноша,  одетый  почему-то  в  белую  римскую   тогу:«Привет,    сограждане!    Откуда припилили?» Мы познакомились. Римлянин оказался  Евгением  Хвилоном. Потом какие-то девушки нас начали со страшной  силой регистрировать, забрали паспорта, записали  в  какие-то  дежурства.  Я спросил у руководителя лагеря Юрия Черноморченко  (это  потом  он стал для меня Юрой, Юркой, Черномором и т.д.), показывая на  Хвилона:«А что, у него штанов нет?» Юра скорбно глянул на патриция и проронил: «Какие штаны, он только что из  Парижа»,  что  впоследствии оказалось чистой правдой. После чего  я  обратил  внимание, что треть жителей Барзовки ходят именно в таком облачении.

Большая часть аборигенов мне была незнакома. Хотя  на  общем фоне выделялись и знакомые родные морды Димы Кимельфельда,  Валеры Сергеева, Олега Чумаченко, Сергея Бальцера, Лени и Марины  Семаковых. Постепенно мы включались в барзовский балаган,  на  первый взгляд кружившийся спонтанно, но, как потом стало ясно,  умело подталкиваемый в нужном направлении Юрой Черноморченко.

Однажды в Барзовке (часть 1)     
Вечерами у главного костра проходили знакомства  с  новоприбывшими и концерты, что тоже являлось формой знакомства.  Однажды к костру подпихнули Леонида Павловича Семакова. Он долго  отнекивался, обьяснял, что для его гигантских пальцев барзовские  гитары не подходят, потом как-то резко сломался, добродушно  пророкотал, взяв гитару:«Посмотрим, что за говно вы мне притащили!  Темнотища тут! Мариночка, посвети!» Мариночка посветила, и Леня  запел. Это был очень высокий класс. Позже мы пошли в ночной  темноте к палатке, и Саша Каллистов, известный своим  талантом  звукоподражания, рявкнул семаковским голосом:«Мариночка,  посвети!»  С верхней террасы раздалось тем же голосом Лёнино ржание.

Недалеко от нас стояли палатки киевского  ансамбля  «Шляпа». Мы подружились и «захаживали в гости». Руководителем был Саша Цекало. Веселый, шебутной, он ничем не  напоминал  своего  старшего брата Виктора, тоже находившегося в Барзовке. И  еше  долог  путь предстоял от «Шляпы» до кабаре-дуэта «Академия»… (на снимке Саша — справа)

Однажды в Барзовке (часть 1)

Кстати, о Викторе Цекало. На одном из внутрибарзовских  концертов он показывал сцену из «Отелло». Он  зажег  лист  бумаги  и стал рассказывать предысторию пьесы, пока лист полностью не  сгорел. Затем с криком «Отелло-мавр!» он растер получившийся пепел о собственный фэйс и стал действительно мавром. Было очень смешно.

В один прекрасный день начался праздник Нептуна. Мы  с  Каллистовым, наряженные чертями, бегали с ведрами грязи и мазали всех квачем, после чего гнали перемазанных в море на очищение. Мы  так активничали, что достали всех до печенки. В конце  концов  группа амбалов, перемазанных гряэью, во главе с Игорем Каримовым  поймала нас, вылила на наши несчастные головы оба ведра с жидким  илом и выкинула двоих чертей в нежные воды Керченского пролива.  Пугая дельфинов, мы стали отмываться, после чего удостоились  благодарственной грамоты с профилем Черномора.

В эти годы складывался ритуал Барзовки — ежевечерние «линейки», отчет новичков, измывание над ними в момент знакомства,  дежурства, прощание уезжающих с лагерем криком «Здравствуйте, товарищи!», прощальная песня и еще, еще, еще...

Что, конечно, выматывало — это трехразовое приготовление пищи на примусе и, соответственно, мытье посуды в море. Господи, за что нам это? Почему нельзя поесть один раз и потом месяц  не  хотеть? А? Хотя были в пищевом рационе некоторые плюсы -  я  килограммами поглощал мидий, вареных, печеных,  жареных,  а  потом,  с легкой руки Черномора, и сырых, свежих, прямо из моря. Чисто  парижское меню!

Пресная вода — это отдельный рассказ. Ее воровали из  кранов соседних турбаз, несколько километров дежурные пёрли воду в  рюкзаках в лагерь. Все это было связано со скандалами на турбазах, с прыжками сторожей с ножами на наши рюкзаки, с риском мордобития. 

Великая тема, требующая своего Шекспира  -  желудочные  расстройства из-за плохой воды. Тут мое перо  застывает  и  опадает. Это трагедия, «Гамлет», «Король Лир»! Нет,  не  хватает  таланта. Молчу, ухожу от темы.

Однажды ночью началась буря. Наши палатки стояли в пяти метрах от обрыва к морю. Палатки парусили,  прыгали,  хлопали,  жены плакали, мы с Каллистовым матерились. Вдруг порыв дождя с  ветром трахнул по палатке и сломал кол-подпорку. Палатка  рухнула.  Жена издала ультразвуковой сигнал. Я вылез  из  палатки,  пошлепал  по жидкой грязи к соседней, выдрал кол оттуда и  побежал  назад.  Из обрушившейся палатки донесся отчетливый мат, причем, женским  голосом. Подперев свою палатку чужим колом, я стал думать, как вернуться в чистую постель с ногами,  уделанными  по  колено  жидкой грязью. Воды для омовения, естественно, не было. Тут я  вспомнил,
что Каллистов купил пять литров пива и спрятал  под  полог  своей палатки. Извлекши заначку, я аккуратно вымыл ноги Сашкиным пивом и лег спать. Слова, сказанные Сашей утром,  я,  конечно,  знал  и раньше. Но интонация была неповторимой, оригинальной и душераздирающей.

Как-то в Барзовке устроили карнавал. Выходя на место  карнавала, я наткнулся на обнаженную  красавицу,  прикрытую  буквально двумя нитками. Как потом выяснилось, это был костюм «Маргарита на балу». У меня это вызвало совсем другие  ассоциации,  и  радостно осклабившись, я гаркнул:" Кого я вижу! Маня  Облигация!"  Девушка дико обиделась, на карнавале науськала на меня свою свиту и  заставила ползком приблизиться и извиниться. Я все это выполнил под довольное ржание барзовчан и под финал сказал, отползая:«Я  ж  не
знал, Маня, что ты такая обидчивая».

Так, шутками и прибаутками крестьяне встречали осень.

Любимое занятия барзовчан на вечерних «линейках»-  доставать дебильными вопросами новичков. Новичок представляется, называет имя,  профессию,  песенные  регалии.    Черномор    говорит:«Есть вопросы?» И наступает время «Ч». Тут главное для новичка — отбрехаться. Чем-то это напоминает КВНовскую разминку. Несколько популярных вопросов:

— Не вы ли написали «Глухари на токовище»?
— А дедушка ваш не в белой ли армии служил?
— Кем были на гражданке? И вообще, бывали ли на гражданке?

Приехал великий эрудит Боря Бурда. Поступила команда от Черномора:«Про дедушку и белую армию не спрашивать,  а то услышите всю историю белой армии». Мы изменили вопрос, стали спрашивать  о службе бабушки в белой армии.

Однажды в Барзовке (часть 1)

У Чулкова случилась какая-то болячка в боку. Его прооперировали, и он ходил с заплаткой, что побудило меня на ближайшем концерте спеть:
           По берегу длинному, каменно-глинному,
           Пивом упившись в дугу,
           Женя Чулков шел и посвистывал
           Дырочкой в правом боку!

Подошло время научного симпозиума. Защищались звания  доктора барзоведческих наук, кандидата оных и барзоведа.  Научная  комиссия во главе с доктором наук Ролланом Шиповым принимала доклады соискателей, обсуждала рукописи, присуждала звания.  Диссертации были на самые  разнообразные  темы,  от  использования  света звезд для разжигания костра до утилизации уже использованной туалетной бумаги. Весь этот наукообразный бред был  неимоверно  смешон, защита строилась по  классическим  научным  образцам(соискатель, оппонент, комиссия). Я получил диплом  барзоведа  под  хмыканье комиссии:«Слабо, слабо...»  И  чего  говорить-то?  Действительно, ахинея, что я нес с Каллистовым, была ни в  какие  ворота по сравнению с выступлениями Кимельфельда или  Бурды.  И  диплом, конечно, мне вручили из жалости.

Однажды в Барзовке (часть 1)

Два поклонника песен Юлия Кима, Павел Нам и Михаил Щербаков, выдали для публики очень симпатичную композицию  по  его  песням. Половину песен я не слышал раньше, что не удивительно — пока  они еще доберутся до Нижнего Тагила! Я попросил Щербакова записать в его исполнении несколько кимовских песен, но будущий кумир интеллектуальной молодежи отказался.«Одно дело- просто спеть,  другое дело — на запись»- весомо сказал он: «На  запись пусть сам Ким поет».

Почти ежедневно барзовчане устраивали концерты в Керчи и окрестностях. Я помню, как Женя Чулков вернулся с концерта, прошедшего на корабле рыболовецкой флотилии, и принес подарок благодарных рыбаков — гигантскую метровую копченую рыбину. Продукт Черного моря имел желто-янтарный цвет, истекал жиром, сквозь него призывно просвечивало крымское солнце. О вкусе  я  говорить  не  буду — слюна не дает. Надо ли объяснять, что  рыбина  разошлась  по желудкам за пятнадцать минут и долго там плавала в мутных  волнах разбавленного керченского пива.

Чтобы протрясти разомлевшие от безделья мышцы, мы решили устроить бард-дискотеку. В три-четыре гитары игрался аккомпанемент, и страшными голосами мы орали наиболее ритмичные песни из бардовского репертуара. Народ танцевал при свете луны и костра. Потом я попробовал спеть одну песню из «Битлз», оправдывая свою  наглость тем, что слова я знал. Как выяснилось, этого было мало. Надо  было, как минимум, иметь слух. Музыканты прервали игру, заявив, что для сопровождения такого великого исполнителя, как я, их  способностей недостаточно, и они просят меня больше  не  петь,  пока  в Барзовку не приедет Пол Маккартни — может, ему это испытание  будет по плечу. Больше я вокальными упражнениями не  занимался,  во всяком случае, пока в радиусе трех километров был кто-либо живой.

Время летело безумным трамваем. Попрощались с Валерой  Боковым, уехали Семаковы, Саша Иванов. Вот и наш черед… Сложены вещи, палатки, мы уходим. Прощальное исполнения хита «Лошади не хочут». Нас провожает весь лагерь, мы  останавливаемся на гребне, барзовчане, все такие родные, поют нам прощальную песню, мы кричим:«Здравствуйте, товарищи!» и спускаемся на берег. Прощай, Барзовка! Привет, Нижний Тагил!
 

Однажды в Барзовке (часть 1)
                ОТСТУПЛЕНИЕ — РАЗМЫШЛЕНИЕ 
  
Когда я дал прочесть  эту  рукопись  своему  товарищу  Славе Принцу, тот, человек дотошный, спросил:«Объясни, что такого  было классного в твоем первом приезде в Барзовку, что ты захотел  туда снова? Из твоих писаний этого не  видно».  Слава!  Ничего, особо классного не было — люди незнакомые, бытовые  условия  -  дерьмо, жены недовольны зряшной тратой отпуска и так далее. Но это  было, как первая сигарета — сначала подташнивает, а потом  все  сильней хочется курить. И когда я почувствовал, что воздух, которым я  дышу дома, пресен, и в нем не хватает иодистого запаха морских  водорослей, и чтоб палатка, и чтоб гитары, и чтоб дурацкие розыгрыши, и чтоб беседы до утра с чтением стихов, то весь  этот  винегрет сложился для меня в светящееся в темноте слово «Барзовка».  Я хотел туда, на выжженную солнцем белесую траву, в слабую тень колючих кустарников, в зеленую волну, в приглушенное вечернее  бормотание ужинающего лагеря. Крик «На волю, в  пампасы!»  для  меня означал «В отпуск, в Барзовку!» Там было главное — общение с  себе подобными, новые знакомства, новые открытия. Что может сильнее сблизить  людей,  чем  ночь  у  костра  и  негромкое   совместное пение любимых песен? И это не  фестивальные  встречи,  когда  общаешься с новым знакомым день-два и потом годами  его  не  встречаешь, а бесконечные беседы, хохмы, песни и так далее на протяжении трех недель! Это был действительно  глоток  свежего  воздуха, особенно необходимый в затхлой атмосфере 1984 года. 
 

Теги: поэзия , путешествия , культура , лытдыбр

Читайте также

3 комментария