Обратная связь
×

Обратная связь

Михаил Сипер: «Можете обращаться ко мне именно так, попросту, без чинов…»

    29 апреля 2013 в 02:31
  • 17,8
  • 360
  • 0
  • 17,8
  • 360
  • 0

«Израильтяне оказались в числе победителей пушкинского турнира поэтов в Великобритании!» — Такой заголовок привлек мое внимание, а прочитав новость, я с удовольствием узнал, что среди победителей мой товарищ Михаил Сипер, соавтор  многих наших песен. Миша замечательный поэт, с которым мы знакомы и дружим вот уже двадцать лет! Сразу же вспомнилось как мы познакомились, как вместе работали и какие песни мы написали с Мишей и сколько. Оказалось, что за это время мы написали немало красивых, добрых песен. Больше двадцати! Вот названия некоторые из них: «Возвращаются птицы домой», «Самба Домино», «Одиночество», «Беня Крик», «Официантка», «Новогоднее Лего», «Встречи-Разлуки», «А где–то есть Америка», «Сухой закон», «Сны», «Кабацкий Вальс», «Где вы, Толик, Саня и Серега?», «До свиданья господа!» и т.д. Остальное уже дело техники, все телефоны, а также Мишин скайп у меня под рукой, осталось дождаться приезда победителя из Англии и связаться с ним! Ну а после поздравлений и пламенных речей, предложить интервью на сайте «МирБориса». Итак, в гостях у нас обладатель бронзовой короны недавно прошедшего в Лондоне международного поэтического турнира «Пушкин в Британии» израильский поэт Михаил Сипер.

— Здравствуй, дорогой Миша!

— Здравствуй!

— Сначала расскажи нам о турнире. Почему Пушкин – и вдруг, в Британии?

— Все очень просто. Как мы знаем, Пушкин был невыездным и, соответственно, в Британии никогда не был. Но в его стихах имеется немалое количество упоминаний Англии, Британии, Альбиона, Лондона. Поэтический турнир в Лондоне придумал и осуществил поэт и прозаик, выпускник Литературного института Олег Борушко, живущий в столице Альбиона уже немало лет. Турнир проходит в два тура. Первый тур – участники присылают подборку из 10 стихотворений, одно из которых должно начинаться с заданной строки Пушкина. В этом году была взята строка «По гордой лире Альбиона…». Олег единолично читает все присланные подборки и определяет полтора десятка финалистов. Финал проходит в Лондоне, где его участники читают по очереди три стиха из своих подборок (естественно, одно из них обязано быть с той самой пушкинской строкой), и Большое жюри, состоящее из именитых литераторов определяет победителей, которые получают громкие имена Короля (Королевы), Вице-короля (Вице-королевы) и Герольда (Герольдины) поэзии.

— Так ты сейчас – Герольд поэзии?

— Ну да. Можете обращаться ко мне именно так, попросту, без чинов…

— Понял! Тогда перехожу на «Вы»! Сэр! Расскажите еще о турнире. Первый ли раз вы там, кто в жюри, откуда конкурсанты?

— Я уже не первый год участвую в «Пушкине в Британии». Когда-то я получил приз Малого жюри, состоящего из финалистов прежних лет. Приз назывался «Поэт и толпа» и представлял собой совершенно шедевральный бронзовый чернильный набор начала 19 века, специально купленный для турнира в Лондоне на аукционе. Потом я участвовал там же в турнире прозы и получил звание «Вице-король прозы». И в этом году занял третье место в поэтическом турнире, поделив его с замечательным израильским поэтом Петром Межурицким. Так что, в некотором роде, я – ветеран турнира. За эти годы в жюри были самые известные поэты, прозаики, люди, связанные с литературой. Это Римма Казакова, Александр Городницкий, Владимир Бондаренко, Юрий Поляков, Вадим Степанцов, Александр Вулых, Мария Гордон, Сева Новгородцев, Михаил Попов, Екатерина Гениева, Игорь Губерман, Валентина Полухина, Наталья Иванова, Людмила Улицкая, Евгений Бунимович, Виктор Ерофеев. Очень жаль, что в этом году по объективным причинам не смог приехать Игорь Иртеньев. А финалисты приезжают из самых разных стран – Америка, Израиль, Финляндия, Австралия, Франция, Беларусь, Украина, Германия, Ирландия, Литва… Ну, и конечно, Англия.

— Вы знакомитесь на турнире друг с другом, да? Ведь это для вас всё новые лица?

— То, что мы знакомимся – это однозначно. Но назвать все лица новыми трудно. Нет, я не имею в виду гладкость кожи… (смеется). Просто на турнир приезжают очень хорошие поэты. А таких поэтов на самом деле не так много, и мы знакомы друг с другом заочно, по интернету, по совместным публикациям или проектам. Я уж не говорю, что многие встречались и раньше на различных конкурсах и турнирах. Так что мы, в основном, там из виртуального общения переходим в реальное.  Кстати, вы обратили внимание, как я непринужденно, хоть и косвенно, назвал себя очень хорошим поэтом?

— То есть, от скромности вы не умрете?

— От скромности вообще не умирают. От скромности живут, но не сильно хорошо…

— Раз вы говорите об очень хороших поэтах, то, надо понимать, это все люди среднего и даже выше среднего возраста?

— Совершенно необязательно. Вот мне – 57 лет. Прямо скажем, немало. А прекрасная (во всех смыслах) поэтесса-финалистка из Гомеля Мария Малиновская сейчас заканчивает школу. В турнире принимают участие люди самых разных возрастных категорий. У них общая черта – раз они прошли в финал через очень мелкие ячейки невода Олега Борушко, то они люди талантливые. А талант – не оргазм, сымитировать не получится…

— Расскажите, как проходил финал турнира.

Михаил Сипер: «Можете обращаться ко мне именно так, попросту, без чинов…»

Клуб Атениум (Atenaeum) Лондон 2011

— В первый день лондонского турнира состоялся прием в российском посольстве. Это стало уже традицией. Обычно там впервые встречаются финалисты. Но в этом году мы заранее договорились поселиться в одной гостинице, поэтому встретились до посольства и пошли туда все вместе, благо, что это не очень далеко. По дороге случился казус – у российского посольства есть два здания. Сначала мы попробовали войти в первое попавшееся. Калитка была открыта, но как только мы захотели пересечь незримую границу, она захлопнулась, чуть не отхватив мне руку. Из динамика раздался грозный голос: «Куда?!» Мы загалдели в микрофон на калитке: «Сегодня тут прием в нашу честь! Откройте!» В ответ раздался командный голос: «Никакого приема в вашу честь нет! Пошли вон!» Я понимаю, что это были охранники, а не дипломаты, а то бы в моих глазах сильно упал престиж МГИМО. Мы отозвались смехом и пошли дальше. Голос Родины, блин… В следующем здании нас сверили со списком и тогда впустили внутрь. Речи, беседы, вино, бутерброды. После приема мы пешком, через пол-Лондона, побрели к Пушкинскому дому, где был поэтический джем-сешн. Следующий день начался в поразительном месте. На улице Пэлл-Мэлл, рядом с парком Букингемского дворца стоит красивое старинное здание – элитный клуб Атениум. Ему уже несколько сотен лет, его членами были Дарвин, Диккенс, Черчилль, Дизраэли, Конан Дойл, Броунинг и еще целый ряд не менее известных личностей. У клуба есть свои незыблемые правила, законы и установления.  В джинсах туда не пустят, дресс-код строг – костюм, рубашка, галстук. Даже в жаркий день снимать пиджак не разрешается. Фотографировать внутри – вообще, Боже упаси. Признаюсь – я нарушил это правило и сфотографировался на красивой мраморной лестнице. После чего разразился скандал… Кстати, у меня такого костюма в шкафу не имеется. Я не ношу костюмы. В Израиле в них просто некуда пойти. Поэтому пришлось занять костюм у товарища, у которого он 20 лет висит в шкафу. Правда, туфель я так и не нашел, поэтому фигурировал в костюме с галстуком и в серых кроссовках. Некий «спорт – стайл». Ничего, клуб меня переварил и так. После конференции, прошедшей в Атениуме, состоялись мастер-классы и торжественный прием в украинском посольстве. Там я, к сожалению, не был, так как меня ждал авторский вечер, организованный Международным Союзом литераторов и журналистов (APIA). Вечер прошел, как принято было писать в советской прессе, «в теплой и дружественной обстановке». Полтора часа я читал стихи, рассказывал об Израиле и о своих телодвижениях в мире поэзии и авторской песни.

— Было много вопросов об «израильской военщине»?

— Да, хватало.  Пришлось отложить стихи в сторону и рассказать об Израиле – островке в море террора. Я надеюсь, что после моей лекции у многих мозги встали на место. К сожалению, до сих пор многие безоговорочно верят СМИ (не в обиду будет сказано), а в Европе большая часть прессы – пропалестинская.

— А ты – патриот Израиля?

— Да, я патриот Израиля. Для меня эта тема серьезная.

— Хорошо, давай вернемся к турниру.

— Турнир проходил на следующий день в Ковент Гардене, в красивой церкви Сент-Джайлс. Кстати, в предыдущие годы турнир проходил в не менее красивой церкви Сент-Пол, в том же Ковент Гардене. Сент-Пол знаменита тем, что под ее портиком, спасаясь от дождя, встретились профессор Хиггинс и цветочница Элиза Дулитл… Каюсь, я пришел рано, ходил-ходил по церкви, сел на лавку и задремал. Проснулся лежащим, а вокруг стоит человек двадцать (включая журналистов) и фотографируют меня. А язвительный Игорь Губерман приклеил мне на тыл табличку «Поэт Михаил Сипер (Израиль)».

— Да, осквернили церковь храпом…

— Это было первое кощунство, хотя я не понимаю, в чем оно состоит. Второе – это когда импровизирующий на рояле в центре церкви поэт Андрей Корчевский, по моей просьбе, громко и торжественно сыграл «Атикву». Но я думаю, что это не очень большие грехи по сравнению со всей моей жизнью…

— И начался турнир!

— Да. Каждый участник читал по одному стиху (тому самому, с пушкинской строкой). Потом пошел второй круг, где читалось дополнительно по два стиха. И перерыв для заседания жюри. После перерыва пошла раздача слонов, и я обнаружил, что стал Герольдом поэзии. Ну, тут пошли объятья, букеты, поздравления, всемирная слава, взгляды девушек – словом, всё, для чего и пишутся стихи.

— Ты уверен, что стихи именно для этого и пишутся?

— Я вам расскажу одну историю. Когда-то в конце 80-х я со своим соавтором, бардом Василием Мешавкиным стал лауреатом Всесоюзного конкурса авторской песни, проводимого еженедельником «Собеседник» и «Комсомолкой». И у нас состоялся (вместе с тремя другими лауреатами) концерт в ДК МГУ. Перед выступлением в ДК МГУ мы из-за волнения приехали задолго до концерта. Это был великий момент, когда мы стояли с Васей на ступенях перед зданием МГУ и ждали Сергея Никитина, чтобы он провел нас внутрь. Вокруг нас начали увиваться студенточки, с почтением глядя на гитару. Самая смелая спросила, не лауреаты ли мы. И вдруг показался Сергей. «Никитин, Никитин» — зашептали девчушки. Он подошел, обнял нас и повел через вахту внутрь. Девочки застонали: «Возьмите нас! В кассе билетов нет…» Я прикинул — их трое, не наглость ли проводить без билета, и решил, что нет. «Пошли!» И я гордо провел их мимо контролеров и усадил на первый ряд. Каааак они на нас смотрели! Тогда я понял, зачем я выступаю и вообще пишу стихи — чтобы ловить на себе такие взгляды…

— Потрясающе. А я думал – творчество, вдохновение, самовыражение…

— Это всё громкие слова. Михаил Анчаров писал, что слово «творчество» давно пора заменить на что-либо противное, вроде «фердипюкс». Каждый горд сказать, что творит, а кто согласится признаться, что занимается фердипюксом?

— Чем вы занимались в последующие дни? Фердипюксом?

А как же! Потом была поездка в Кембридж, где в библиотеке университета состоялся Супертурнир поэтов, уже занявших призовые места в самых различных конкурсах по всему свету. Заслуженно и с большим отрывом победил Александр Чернов из Украины. Тут жюри не было, голосовала публика.  Потом все пошли кататься на лодках по реке Кем, а я в компании президента АПИА Давида Кудыкова и Игоря Губермана поехал к Владимиру Буковскому.

— Какому Буковскому? Тому самому? «Обменяли хулигана на Луиса Корвалана»?

Михаил Сипер: «Можете обращаться ко мне именно так, попросту, без чинов…»

Владимир Буковский, Михаил Сипер, Игорь Губерман.

— Именно. Он был профессором Кембриджа, сейчас на пенсии, живет в собственном доме с садом там же, в Кембридже, активно занимается общественной деятельностью. До поздней ночи мы сидели у него. Было здорово. И очень волнующе. Беседовать с человеком-легендой, одновременно, «студентом-недоучкой и тунеядцем» и профессором Кэмбриджа – это надолго запомнится. Было интересно наблюдать, как Губерман и Буковский, оба – бывшие зэки, приглядываются друг к другу, опробуют выработанную в лагере систему «свой-чужой» и приходят к выводу – «свой». Вернулись мы за полночь. Губерману было легче – у него была визитка с адресом гостиницы, поэтому водитель домчал по GPS прямо ко входу. А вот я зрительно знал, где мой отель, но адрес указать не мог. Мы кружили, кружили возле Гайд-парка, пока я не сжалился над водителем и не попросил высадить меня на юге Гайд-парка, откуда я мог найти отель. Только машина уехала, начался жуткий холодный ливень. Прятаться не было смысла, ливень мог продлиться и до утра, и я пошел через стену воды. Через полчаса я пришел в гостиницу, мокрый «по самое немогу». В номере, который я снимал вдвоем с поэтом из Германии Виталием Шнайдером, несмотря на то, что время зашкаливало за 2 часа ночи, сидела толпа, читала стихи и употребляла продукт шотландских умельцев. Мой вид вызвал веселое удивление и крики: «Ты что, в Темзу упал?» Меня вернул к жизни горячий душ, сухая одежда и полстакана виски. И я присоединился к кайфующим поэтам. Самое интересное, что потом даже насморка не наблюдалось. Душ, виски и поэзия – вот составляющие здоровья!

— Я представляю, как сейчас в Израиле гиены пера поднимут вой вокруг вашего имени. Шутка ли, израильтянин стал призером такого престижного турнира!

— Я думаю, что ты ошибаешься. Два новостных сайта дали короткую перепечатку российского сайт РИАН «Новости», и это уже праздник.  Ни одна бумажная газета на русском языке не дала (и не даст) ни строчки. Та же история с радио и русским каналом ТВ. Им это неинтересно. У меня есть уже опыт. Когда я получил престижнейшую европейскую награду – Золотую медаль Франца Кафки, то откликнулись только ивритоязычные СМИ – газета «Едиот Ахронот» дала статью с фото, и 2-ой канал израильского ТВ сделал передачу обо мне. Русскоязычным же газетам намного интереснее, что сказала Натали Портман о гей-сообществах и, все-таки, рассталась Бар Рафаэли с Ди Каприо или нет. Остальное находится вне зоны внимания. Да Бог с ними, что нам Гекуба? Не пишут и не надо. Зато американский издатель Андрей Грицман предложил публикации, в Германии предложили публикации, в Канаде уже опубликовали, в Москве выходит подборка. Вот и вы тоже заинтересовались. Я через три дня еду в Москву, где будет оформление документов на прием в Союз писателей России. Жизнь продолжается, и не русскоязычным израильским СМИ её определять…

— Ты именно за этим едешь в Москву?

— Не только. Москва – пересадочный пункт по пути в Самару, где я приму участие в работе жюри фестиваля авторской песни «Мир бардов». Это мой мир, я счастлив в нем находиться и вариться в его вареве. Там друзья, там песни, там атмосфера с «тем самым вкусом». Молодость не вернешь, но окунаться периодически в её атмосферу мне необходимо. А в Москве я еще обязан навестить своих друзей, от которых заряжаю свои внутренние батарейки – Веронику Долину, Марка Фрейдкина, Тимура Шаова, Наталью Дудкину, Андрея Крылова.

— И напоследок – пожалуйста, анекдот, до которых, как я знаю, ты большой охотник.

Михаил Сипер: «Можете обращаться ко мне именно так, попросту, без чинов…»

Михаил Сипер в клубе Атениум. Лондон, 2011

— Это мне рассказали в Лондоне. Моисей, получив скрижали, долго в полумраке изучает их, подслеповато вчитываясь. Потом переводит взгляд на небо и с возмущением говорит: «Господи, ну зачем ты так? Это же твой избранный народ! Зачем издеваться? Зачем целых десять? Ну, одну, ну, две. Ну, я даже согласен – три! Зачем десять – то?» Господь выглядывает из-за облака и строго говорит: «Моисей, не торгуйся!» Моисей тычет пальцем в скрижали и еще более возмущенно кричит: «Где тут написано «не торгуйся»?

Интервью подготовил и провёл Леонид Смилянский

 

Примечание: Леонид Смилянский — бывший руководитель легендарного ВИА «Лейся, Песня!»

Теги: поэзия , культура

Читайте также

0 комментариев

856 msiper
29 апреля 2013, 02:31