Обратная связь
×

Обратная связь

Пост с невидимкой. Разлетающиеся

    25 апреля 2013 в 16:58
  • 37,5
  • 569
  • 57
  • 37,5
  • 569
  • 57

Все умерли. Небо стало какого-то неестественно зеленого цвета, конференция «Весне быть?» закрылась торжественным словом новоизбранного Папы Римского Анатолия Иосифовича Петренко, две сотни эфиопских рабов с эрегированными членами унесли поддон с Вавилонской Блудницей на плечах, и маленькая сумасшедшая девочка, которая поглядывала в замочную скважину, мило хихикнула в кулачок и убежала в темноту бесконечных коридоров замка графа Дракулы.

Всё быстро кончилось. Фанфары, бесконечные воспевания тоненьких парижских улочек, выгнувшимся под сиреневым светом газовых фонарей. Где-то тут, в подворотнях, бродит Эмиль Золя, в поисках своей идеальной женщины, а мне стало плохо от осознания того печального факта, что никому уже никуда не успеть. Всё бесполезно. Сгинув в пучину, Око Саурона поселилось в наших с тобой сердцах.

Девочка, маленькая, сумасшедшая, улыбаясь и хохоча, летала в небе перед рассветом. Ей было страшно и весело, она устала, но огонь ещё не погас. Париж,  бесконечно эйфелевый, мчался, размазывая перспективы под огромными её ботинками, смех разбивался об окна домов, вертелись, как бешеные петухи-флюгеры, и что там ни было, как не сложилась бы жизнь, огонь в глазах девочки ещё не погас. И пусть потом, там уже внизу, на сырой земле в корке запекшейся крови асфальта, все умерли, и Папа Римский, новоизбранный, ленно откинулся на спинку возвращенного на место трона, глубоко затягиваясь мексиканской травкой, и пусть я чувствовал, что руки мои в говне да и только, но где-то над просыпающимся Парижем неслась в воздухе маленькая сумасшедшая девочка.

Летала высоко, там, где холод и воздух сжимает. Летала, чтоб понять, что дышать умеет. И пусть умерли все. И пусть Папа Римский вновь и думает, что спасение. Все ложь. только с ветром играть и смеяться – чувствовать, как зрачки расширяются, как адреналин в кровь и ботинки огромные, не по размеру, вот-вот упадут. В коридорах бесконечных, на распев унылые мотивы, чтоб эхом в душу жуть и страх, чтоб до кончиков пальцев пробирала жизнь. И смерть все время рядом. Подглядывает с любопытством, ждет, когда же ботинки упадут.

Вчера еще, как муравьи, суетятся, ищут, бегают. Не знают, что не успеть никуда. Все безнадежно. Завтра – это сегодня, которого нет. Подворотни сверху, как серпантин и судьба у каждой своя. Дома — узники, связаны веревками. Убежать бы им, возвыситься, да фундамент крепкий. Только флюгерами машут вслед, как руками к небу с молитвой. Фонари сиренью заливаются, грустят о ком-то. Воздух будто в плен манит, своей тяжелостью.

Рассвет скоро, страшно и холодно, пальцы согреть некому, он смог бы, только не взлететь. И себя потерял давно. Найти не может, в небо смотрит и ждет, не видит. В глазах огонь, прикрывает руками, чтоб не погас совсем. А пальцы-спички не гнуться, ломаются. Руки сводит от непризнания.  

Париж бесконечный, эйфелевый, не рад, ни ей, ни ему, ни крыльям, ни тому, что оставила все на земле. Смотрит багровым оком, осуждает, вниз хочет скинуть, где отчаяние, безысходность, где ногой ступить негде. И только Папа Римский, новоизбранный, ленно откинулся на спинку возвращенного на место трона, глубоко затягиваясь мексиканской травкой, как солнце потянуло руки ко мне и свет пролился в разум и возгорели крылья гневом праведным.

Теги: поэзия , культура , общество , литература , умировтворение , творение , ворение , орение , рение , ение , ние

Читайте также

57 комментариев

476 SashaLevin
25 апреля 2013, 16:58