Обратная связь
×

Обратная связь

Бедной орды хозяйка

    06 ноября 2018 в 07:02
  • 1740
  • 329
  • 189
  • 1740
  • 329
  • 189

Решил немного разогреть ордынскую аудиторию перед айтысом пародией на Павла Бажова и его знаменитые уральские сказы из серии "Малахитовая шкатулка". Язык Бажова это подчёркнуто бытовой, простонародный говор, застывший в тексте. Повествование в большинстве его лучших сказов ведётся от лица старого рудничного сторожа, по прозвищу “Дедушка Слышко”(во время беседы он часто любил повторять “Слышь-ко”)

Попробую и я рассказать от имени этого дедушки какую-нибудь историю, с ложью, намёками и уроками.

Бедной орды хозяйка

Жил у нас в слободке “Бедная орда” блажной один, Еремейкой покликали. Так-то, мужичок тихой, грубостев каких от него ране слыхом не слыхали.

Большинство там, знамо дело, какие. Народ лихой. То Марфа Петровна, зятя своего буянаго веником охаживает, то Тёмка, грузчик с рудников, начнёт тубаретами из окон швырять, а дед грибник, слышь-ко, совсем распоясался страмник, девкам уд свой кажет, в людей слюной плюётся и протча. Одно слово, поганый народ в той слободке.

А Еремейка нет. Выйдет на улицу, кулачок трубочкой сложит, и бредёт, поглядывает через него. Таков взгляд на мир у его был. Блажной, говорю же.

Голубев увидит, к ним потопает. Полны карманы крупы с собой носил, перловки там, проса, гречихи. Станет перед птахами, и давай вкруг себя крупу швырять. Голубя, слышь-ко, его увидят, и сами слетаются, на плечи сидают. Рубаха вечно в помёте ихнем, а он и рад-радёханек.

Городовой ишо, бывало, гаркнет на него. Неча, мол, мусорить, прочь иди. Еремейка на него в кулачок поглядит, скажет, мол, недобрый ты человек, непорядошный, ну и пойдёт, делать неча, а голубя стаей за им.

Сказывал всем, что знатный малевальщик он. Сначала верили люди, а потом, мужики говорят, в хату к нему зашли. А ён, слышь-ко, холст от на стену повесил, но не малюет, а руками краску схватывает и о стену швыряет. Сам с лица красный, чело в испарине, и взгляд - сквозь стену будто. Диву дались мужики, на это глядучи,

Или достанет большой кордон (бумага така плотна) красной краской его зальёт, и подпишет… как-же слово…сим… симхония така-то в красном, о! Глядит потом на её тоже, и мужиков, слыш-ко, спрашивает - Что, мол, ощущаете? Чудной человек, ей бо.

Так и жил, себе на уме, да случай однажды с ним вышел, слыш-ко, садись слухай, расскажу сейчас.

В слободке-то давно гуторили, дескать, заправляет там всем одна девка. Ну как, девка, так-то женщина ужо, но глянется молоденькой, ровно девка. Одияния на ней всё чудные таки, заморския. Этако, молвят, тут блестит, там блестит, ну, краса писаная.

Только, гуторят, недобрая-то девка была. То ли с нечистым нюхалась, за красоту и власть свою над людьми, толь ишо что, незнамо.

Её мало кто из местных и видал, она всё больше по заморским странам, морям-окиянам каталася, Сказывали, кто из мужиков тую девку увидит - всё, пропал. Рассудком повреждалися, и уж не мил свет им был. Богиней её величали, от своих баб рожи воротили, ходили за ей, как телок за мамкой, только бы улыбнулася, повороковала ласково и протча.

Много через неё славных людей сгинуло.

Так вот, слышь, говорю-то, пошёл однажды тот Еремейка гулять, а погодка была хороша така. Птахи божьи поют, радуются, от трав испарение ароматов этакое, дух свежой идёт.

Ну, Еремейка в кулачок то поглядывает, идёт себе и идёт. Так незаметно, далеко зашёл, людёв то и нет уж вокруг – Перелески, ручейки бегут, рыбка в них плескает, бочком поблескивает, хочь голыми руками лови.

Сел Еремейка на камень возле речки, сквозь десницу свою озирает великолепие. Дело к обедне было, он плод гранатовый из кармана вынул, закусить решил.

То ли фрукт сей диковинный привлёк её, то ли поглумиться над простаком захотелось. Вдруг, видит Еремейка, из-за деревьев, выплывает та девка. Еремейка то её раньше даже издаля не видал, только пересуды слыхал, но сразу понял, она – хозяйка.

Така, знаешь, ладна вся из себя. На голове чудной узор бритвой пробрит, главное, спереди волоса короткие, а сзади коса висит ссиза-чёрная. А из одеяния на ей, только полосочка ткани блестящей, сосцы прикрывает, да снизу стринги. Это чтой-то, вроде, как у баб наших рейтузы, только страму женского отнюдь не скрывают.

Ну, дело ясно, ошалел Еремейка от такого. Глядит в кулачок, а кулачок то, дрожит, эвон как. Еремейка им крутит, будто резкость в трубе позорной наводит, да моргает, думает, може пригрезилось.

Ан виденье-то не исчезает. Девка, будто нарошно, ходит перед им во все стороны, нагнётся, в речке поплещется, смехом колдовским зальётся, щебечет что-то себе под нос, весело видно ей, и изгибы у естества её, знаешь, такие, для мужского полу дюже соблазнительные. А она, и знает, как пава ступает, и злонамеренно позы этакие принимает.

Совсем Еремейка как в бреду стал. Горячка у него началася. Хочет слово молвить, но не может, будто по затылку обухом грянули. Думает, бежать надо, много, сказывали, племени мужичьего, через хозяйку эту сгинуло. Ан, ноги то, точно вата, телеса поднять не в силах, во чреве только урчит.

Только про побег подумал, а девка, слышь-ко, тут же к нему направилася. Подошла, нагою кожей сверкает, совсем Еремейку в пламя вогнала, да и молвит:

- Чтож ты, Еремей, вылупился на красу мою девичью в свой кулачок? За погляд-то платить надо.

А Еремейка только мычит, как, эвон, бычок в хлеву. Уд в штанах так вздыбился, будто коний стал, ветошь штанинную вот вот прорвёт. Один кулачок всё у глаза держит, а в другом плод гранатовый так стиснул, что посыпались из него зёрна наземь, словно камни рубиновые.

- Что это у тебя там сыплется? – вопрошает хозяйка - Верно камни драгоценные?

Такие красивые вещи я люблю, говорит, отсыпал бы мне этих камешков алых, а я бы для тебя, так и быть, ещё позы попринимала.

Речь к Еремейке вернулась чутка, он и промямлил, что, мол, не драгоценности это. Фрукт такой, гранат, покушать его хотел.

А хозяйка говорит:

- Ты под ноги то глянь, что брешешь то, как наяву рубины изукрашенные.

Опустил Еремейка свой кулачок вниз, глядь, а на земле и впрямь, вместо зёрен гранатовых, всё камнями драгоценными усыпано. Ну, думает, верно говорили про неё, что ведьма. Бесовщина кака началася.

А хозяйка и говорит:

- Ты ж кличут, малевальщик знатный, могла бы позировать тебе, а ты, красоту мою дивную, на холст бы намалевал – и хитро этак щурится, будто неведомо ей, что Еремейка только краску швырять умеет.

Ну, Еремейка-то, разжал кулачок, упал наземь, ползает, россыпи собирает. На коленях к хозяйке подполз, россыпи самоцветные ей в стринги сует.

- На, говорит, всё забирай, за красу твою несусветную. Краса твоя даже фруктовые зёрна в россыпи драгоценные оборотила. Околдовала ты меня, ведьма, теперь хоть всё пропадай. Сейчас домой сбегаю, у меня дома ещё гранаты есть, сюда принесу, о, богиня моя. Не уходи только. Ну и протча ещё болтал, ровно ужаленной.

- Хорошо – говорит игриво хозяйка – Да поскорей оборотись, чтобы не заскучала я. И все металлы из дома тащи. Это место заколдованное. Тут всё златом-серебром оборотится.

Побежал Еремейка, не чуя ног, даже кулачок забыл к глазу поднесть. Народ, эвон, на завалинках аж подпрыгнул, чтой-то с этим блажным, ошпарил ли его кто?

А Еремейка уж назад к ручью поспешает. Даже в кулачок не смотрит, руки заняты, тачку катит, в ней котомка с гранатами, вилки, ложки, ножи, и протча. Весь металл, каков в доме был, собрал и прикатил, ну ещё мыльберд с холстом, ящик с кистями да красками. Хозяйкин потрет малевать.

Хозяйка его на месте дожидается. У речки полёживает, извивается аки змея на солнушке, и изгибы её опять Еремейку так пламенем и воспаляют.

- А – говорит – Еремеюшка, я уж заждалася, не мог же обмануть меня такой добрый молодец.

- Что ты, что-ты, богиня. Не то, обмануть, слова лишнего молвить не смею пред тобой. Вот, всё из дома собрал.

- Рассыпай по земле – хозяйка молвит.

Тот разбрасывает и видит, как вилки да ложки люминевые, враз, златом-серебром становятся. Гранаты крошит в руках, они камнями падают красоты невиданной.

Стоит Еремейка, вкруг его россыпи самоцветные, а хозяйка, знай, изгибается и хохочет.

- А теперь, давай, малюй картину с меня – говорит.

Еремейка мыльберд поставил, кисть схватил, и диво-дивное, то ведь только темнушника какого мог намазюкать, а тут, вона, кисть аж летает по холсту, а из под неё такая красота выходит, что разным заморским Давынчам и Рахоэлям, никогда тако не намалевать.

Краса получилась волшебная. И хозяйка на ней как живая, вот-вот захохочет смехом диавольским. Он её, в порыве страсти, как есть нагую нарисовал, даже без стрингов тех. Страм совершенный, слепит аж. Даже мне, старику, гуторить такое волнительно, а Еремейке-то там ещё гораздо.

И, слышь-ко, как нарисовал, она говорит:

- Cклажи все каменья, всё злато-серебро, в тачку, и кати за мной, укажу, куда свезти нужно. А потрет себе оставишь, на память, будешь смотреть зимними вечорами, меня вспоминать - и опять засмеялася.

Куда она его завела, что там с ним делала, то народ не сказывал, тайна сие страшная. Сказывали, что вернулся он под утро, весь всклокоченный, грязный, точно псина из под дождя. Под мышкой нёс картину намалёванную.

Бабы его кличут, Еремейко, что, мол, с тобой. А он говорит:

- Счастлив я, богини потрет намалевал. Вот она:

И тако, картину показывает, а там грязь така красками наляпана, никакого потрета хозяйки и духу нет. А Еремейка говорит, вот, мол, она, спорит со всеми, драться лезет. Людей хулит, мужиков - мужеложцами называет, баб - хавроньями мерзкими.

Ну, так и понял люд, что хозяйка медной орды, с Еремейкой шутку сшутила. Не первого-то Еремейку от её чар разумом покоробило.

А Еремейка, с тех пор, совсем головой скорбен. То просто блажной был, а теперь, тьфу, пропасть. И к людям вязаться стал. Все ему птицами видятся, таскает за собой мешок зерна и людям под ноги бросает. На, говорит, покушай пшена-проса, дома, мол, ещё перловка есть, принесу.

А когда дома (мужики сказывают, сквозь окно видали) сидит цельный день супротив своей мазни, очей с неё не сводит. Один кулачок к глазу подносит, как обычно, а другим за уд себя дёргает. Только этой мерзопакостью и занимается. Даже краску больше не швыряет. Мол, самое лучшее я уже намалевал, вот этот потрет богини. С ним в веках моя слава останется. А теперь, я мол, птицей оборотился, голубком, слышь-ко. И сам ест теперь только сырой овёс, пшено, кукурузу и протча.

Так-то, сынко, послухал мой сказ, молодец. Старый я, помру вот, кто потом расскажет, как люди в старину жили. Так вот хозяйка с людом и забалялася. Да она и сейчас иногда чудит, с заплутавшим человеком. Главное, до сих пор, как есть, девка красивая, хоть годов уже тьма прошло. Я вот уже старый стал, а она всё такая же – Бедной орды хозяйка.

А на том месте, где Еремейка с хозяйкой повстречался, люди до сих пор маленькие рубинчики находят, навроде гранатовых зёрен.

Теги: орда , сказ , Бажов , пародия , бедной орды хозяйка

189 комментариев

2 Podpolny
06 ноября 2018, 07:02

Спонсоры этого поста

  • DoktorZLO
  • Zidan
  • Eric

Репост от

  • SaMu
  • DoktorZLO
  • VisAviS
  • Aliina20